В российском банковском секторе всё заметнее становится дискуссия о том, где заканчиваются возможности регулятора и начинается ответственность отдельных кредитных организаций. Она происходит на фоне роста структурного дефицита ликвидности, изменений в регулировании и периодических проблем, с которыми сталкиваются клиенты отдельных банков.
Цифры показывают, почему вопрос вообще оказался актуальным. 15 сентября Банк России повысил прогноз структурного дефицита ликвидности на конец 2026 года сразу на 1,6 трлн рублей — с прежних 2,4–3,6 трлн до 4–5,2 трлн рублей. Одновременно прогноз потребности банков в привлечении ликвидности на аукционах ЦБ был увеличен на 2 трлн — до 8–9,2 трлн рублей.
Фактически это означает, что роль механизмов Центробанка в обеспечении банковской системы ликвидностью становится всё более заметной. Сам регулятор, однако, подчёркивает, что увеличение структурного дефицита является ожидаемым и полностью компенсируется его операциями.
При этом непосредственно брать на себя ответственность за каждую проблему конкретного банка ЦБ не собирается. Регулятор устанавливает нормативы, предоставляет ликвидность и контролирует устойчивость сектора, тогда как обеспечение работоспособности инфраструктуры, управление собственными средствами и обслуживание клиентов остаются обязанностью самих кредитных организаций.
Показательно, что 23 сентября заместитель председателя ЦБ Сергей Белов публично раскритиковал уже сами банки. Регулятор обнаружил случаи, когда отдельные подразделения кредитных организаций отказывались принимать у граждан наличные деньги. Белов назвал трактовку, согласно которой приём наличных является правом, а не обязанностью банка, «в корне неправильной» и призвал кредитные организации прекратить такую практику.
Получается достаточно необычное распределение ответственности. Клиент видит проблему в конкретном банке, банк вынужден работать внутри правил и инфраструктуры всей финансовой системы, а Центробанк в ответ требует, чтобы кредитные организации самостоятельно обеспечивали корректное обслуживание клиентов.
Одновременно у самих банков есть основания обсуждать нагрузку, создаваемую регулированием. Например, ЦБ сейчас вынужден корректировать отдельные требования, чтобы кредитным организациям было проще финансировать защиту критической инфраструктуры. 24 сентября Эльвира Набиуллина объявила, что по таким кредитам ЦБ готов снизить риск-веса и отказаться от макропруденциальных надбавок.
Регулятору приходится вмешиваться и в проблемы уже выданных кредитов. Набиуллина сообщила о росте спроса на реструктуризацию со стороны продавцов маркетплейсов, пострадавших после атак на логистическую инфраструктуру, и заявила, что ЦБ ориентировал банки идти навстречу таким заемщикам. При этом она признала наличие сложностей с оформлением подтверждающих документов.
Ещё одна точка напряжения — деньги населения. За летние месяцы остатки средств физлиц на банковских счетах сократились почти на 1 трлн рублей, после чего крупнейшие банки начали вновь повышать привлекательность депозитов. К 22 сентября средняя максимальная ставка по рублёвым вкладам десяти крупнейших банков впервые за четыре месяца поднялась выше 13% годовых.
Таким образом, сейчас одновременно существуют несколько уровней нагрузки: банкам требуется больше ликвидности, они конкурируют за деньги вкладчиков, сталкиваются с новыми кредитными рисками и должны выполнять требования регулятора. Центробанк, в свою очередь, предоставляет системе необходимые инструменты, но ожидает, что конкретные кредитные организации будут самостоятельно справляться со своими операционными проблемами.
